Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Даниэль Каннеман "Думай медленно, решай быстро"

Гораздо легче добиваться совершенства, если тебе не скучно.

Везение играет значительную роль в большинстве историй успеха; почти всегда легко определяется тот фактор, незначительное изменение которого превратило бы выдающееся достижение в посредственный результат.

Зрачки являются прекрасным показателем умственных усилий. Зрачки расширяются, когда испытуемые перемножают двузначные числа, и чем сложнее задание, тем значительнее расширение.

Исследования мозга показали, что испытуемые с большей вероятностью поддаются искушению, если в этот момент занята умственной работой. Представьте, что необходимо на минуту-другую запомнить семь цифр. Вам сказали, что запомнить их – ваша главная задача. Пока ваше внимание нацелено на цифры, вам предлагают выбрать один из двух десертов: роскошный шоколадный торт или скромный фруктовый салат. Когда ваш разум загружен цифрами, вы, скорее всего, выберете соблазнительный шоколадный торт. Если Система 2 занята, Система 1 влияет на поведение сильнее обычного, а она – сладкоежка.

Когнитивно занятые люди, вероятнее всего, сделают эгоистический выбор, используют сексистские формулировки или вынесут поверхностные суждения при общении.

Усилия воли или самоконтроль утомляют: если заставить себя что-то делать, то к следующему заданию желание контролировать себя затрудняется или снижается. Это явление получило название истощение эго.

Нервная система потребляет больше глюкозы, чем любая другая часть тела, и, судя по всему, трудоемкая умственная деятельность дорого оценивается в этой сладкой валюте. При проведении активных сложных рассуждений или при выполнении задания, требующего самоконтроля, уровень глюкозы в крови падает. Такой же эффект наблюдается во время спринта у бегуна, расходующего запас глюкозы в мышцах. Напрашивается неожиданный вывод, что эффекты истощения эго можно нейтрализовать, поглощая глюкозу. Баумейстер с коллегами подтвердили эту гипотезу в нескольких экспериментах.

Недавно в The Proceedings of the National Academy of Sciences была опубликована шокирующая работа, демонстрирующая влияние истощения на формирование суждений. Участниками, сами того не подозревая, стали восемь израильских судей, принимающих решения об условно-досрочном освобождении. Они це лыми днями рассматривают такие заявления. Дела представляют в случайном порядке, и судьи уделяют на каждое в среднем около 6 минут. По умолчанию принимаются решения об отказе, решения об освобождении выносятся лишь в 35 % случаев. Время принятия каждого решения протоколируется; заносятся в протокол заседания и все три перерыва на еду - утренний, обеденный и послео беденный. Авторы исследования построили график доли одобренных заяв лений относительно времени предыдущего перерыва на еду. После каждого приема пии эта доля возрастает до 65 %. В течение примерно двух часов до следующего приема пищи одобрение заявлений падает, снижаясь почти до нуля непосредственно перед очередным перерывом. Разумеется, авторы не ожидали подобного результата и тщательно проверили множество других объяснений, однако наилучшая возможная оценка данных не радует: усталые и голодные судьи склоняются к более легкому решению по умолчанию и отказы вают в условно-досрочном освобождении. Вероятно, свою роль играет и уста злость, и голод.

Мячик и бейсбольная бита вместе стоят 1 доллар и 10 центов. Бита стоит на доллар дороже мячика.
Сколько стоит мячик?
Вам в голову пришло число.


Когнитивной легкости способствуют: повторение события, четкое отображение, подготовленная мысль, хорошее настроени. Вещь/тема кажется знакомой (иллюзия знакомости), правильной, хорошей, легкой. В состоянии когнитивной легкости вы, вероятно, находитесь в хорошем настроении, вам нравится то, что вы видите, вы верите тому, что слышите, доверяете своим предчувствиям и оцениваете ситуацию как комфортную и знакомую. Вдобавок вы, скорее всего, рассуждаете небрежно и поверхностно. Ощущая когнитивное напряжение, вы, вероятно, будете бдительны и склонны к подозрениям, вложите больше сил в свое занятие, будете чувствовать себя не так комфортно и делать меньше ошибок, но при этом вы будете меньше обычного использовать интуицию и творческие способности.

Иллюзия знакомости: если ответ кажется знакомым (даже если неясно откуда, и больше нет другой информации), то он кажется правильным. Даже знакомой фразы в утверждении достаточно, чтобы все утверждение казалось знакомым, а значит, истинным.

Если вам важно казаться умным и достойным доверия, не используйте сложные слова в случаях, где достаточно простых. Дэнни Оппенхаймер из Принстона развеял бытующий среди студентов миф о том, что обширный словарный запас нравится преподавателям. Облечение знакомых мыслей в претенциозные слова считается признаком низкого интеллекта и малой достоверности информации.

Для Системы 1 естественно генерировать слишком уверенные оценки, поскольку уверенность определяется связностью лучшей истории, которую можно составить на основании имеющихся доказательств. Имейте в виду, интуиция склонна создавать чрезвычайно экстремальные прогнозы, а вы склонны им верить.

Ущербные толкования прошлого формируют наш взгляд на происходящее и ожидания от будущего. Искажения нарратива возникают из наших бесчисленных попыток разобраться в законах жизни. Рассказы-толкования, которые мы находим убедительными, обычно просты и скорее конкретны, нежели абстрактны. В них большая роль отводится таланту, глупости или расчету, нежели удаче. Рассказчик при этом выделяет исключительные события, которые состоялись, и забывает о множестве других, несостоявшихся. По сути, любое заметное происшествие дает начало каузальному нарративу. Мы постоянно так обманываемся: громоздим на фундамент прошлого хлипкие выводы и считаем их незыблемыми.

Когда происходит непредвиденное событие, мы немедленно меняем свой взгляд на жизнь, чтобы приспособиться к новому. Представьте себя в ожидании футбольного матча, где обе команды имеют примерно одинаковый рейтинг. Одна из команд побеждает с громадным перевесом в счете. В обновленной модели мира победившая команда тут же становится более сильной, и это меняет ваше видение ее прошлых и будущих достижений.

Главная ограниченность человеческого разума состоит в том, что он почти не в состоянии вернуться в прошлое, занять прежнюю позицию, зная о будущих переменах. Чуть только вы построили новую картину мира или его части, старая стирается — вы уже не вспомните, как и во что верили раньше.

Осмысляющий механизм Системы 1 помогает нам видеть окружающий мир более простым, когерентным и предсказуемым в сравнении с действительностью. Иллюзия того, что прошлое может быть понято, порождает иллюзию прогнозируемости и управляемости будущего. Заблуждения нас успокаивают, снижая тревогу, которая неизбежно возникла бы с осознанием неопределенности нашего существования.

Принцип неприятие потерь: Если сравнивать напрямую, потери кажутся крупнее, чем выигрыш. Эта асимметрия между силой положительных и отрицательных ожиданий или ощущений возникла в ходе эволюции. У организма, реагирующего на угрозу сильнее, чем на приятную перспективу, больше шансов на выживание и воспроизводство.

В мозге человека и животных имеется механизм, позволяющий отдавать приоритет дурным вестям. Ускорение передачи импульса даже на несколько сотых долей секунды повышает шансы животного и на выживание при столкновении с хищником, и на последующее размножение. Как ни странно, никаких сравнительно быстродействующих механизмов по распознаванию «хоро ших вестей» не обнаружено.

От плохих эмоций, плохих родителей и плохой обратной связи последствий больше, чем от хороших, а информация о чем-то плохом обрабатывается тщательнее. Дурные стереотипы и неприятные впечатления быстрее формируются, чем хорошие, и более устойчивы к попыткам их устранения. Успех в длительном браке больше зависит от избегания негативных моментов, чем от поиска позитивных.

Любой согласится, что пары вероятностей 0-5 % и 95-100 % впечатляют куда больше, чем пары 5-10 % или 60-65 %. Рост шансов от нуля до пяти процентов преобразует ситуацию, создает возможность, которой ранее не существовало, дарит надежду выиграть приз. Здесь мы видим качественное изменение, тогда как в паре 5-10 % речь идет лишь о количественном. Впечатление, производимое увеличением вероятности с нуля до 5 %, есть пример эффекта возможности, благодаря которому маловероятные исходы событий кажутся значимее, получают больше веса, чем "заслуживают". При росте вероятности 95-100 % наблюдается еще одно качественное, сильное по своему воздействию изменение – эффект определенности. Почти вероятным исходам придают меньше значения, чем стоило бы исходя из их вероятности.

Возможность и определенность одинакого много значат и в том, что касается потерь. Из-за эффекта возможности мы склонны переоценивать мелкие риски и переплачиваем больше необходимого, только бы устранить их совсем. Психологическая разница между 95% риска катастрофы и ее неотвратимостью кажется еще большей - проблеск надежды на спасение превращается в луч прожектора.

Когда вы уделяете угрозе внимание, вы начинаете волноваться, а вес решений отражает степень вашего беспокойства. Из-за эффекта возможности тревога не пропорциональна вероятности угрозы. Снижение или ослабление риска не достигает цели - для полного спокойствия сама его возможность должна быть устранена.

Верный проигрыш вызывает острую негативную реакцию, поскольку реакция на потерю 900 долларов сильнее, чем на 90%-ный риск потери 1000 долларов. В результате, если вы задумываетесь о выборе между верным проигрышем и игрой с возможностью еще большего проигрыша, снижение чувствительности делает верный проигрыш более нежелательным, а эффект определенности уменьшает неприятие игры.

Решение дополнительно вложиться в проигравший счет несмотря на то, что возможны более выгодные инвестиции, называется «ошибкой невосполнимых затрат». Эта дорогостоящая ошибка встречается в больших и маленьких решениях. Ехать в пургу, потому что заплатил за билет, – ошибка невосполнимых затрат.

Ошибка невосполнимых затрат заставляет человека слишком долго терпеть нелюбимую работу, неудачный брак и бесперспективные исследовательские проекты. Я часто видел, как молодые исследователи пытались спасти обреченный проект, когда было бы лучше бросить его и начать новый.

Люди склонны испытывать более сильные эмоции (включая сожаление) в ситуации, возникшей в результате действия, чем в той же ситуации, которая возникла в результате бездействия. Этот результат подтверждается в контексте игры: люди испытывают больше удовольствия, если играли и выиграли, нежели при отказе от игры и получении той же суммы.

Как-то раз после лекции один из слушателей поделился со мной историей, показывающей, как сложно отделить память от ощущений. Он рассказал, как с восторгом слушал симфонию на проигрывателе – и под конец царапина на пластинке издала резкий звук; неудачный финал «испортил все впечатление». На самом деле испорчено было не впечатление, а воспоминание о нем. Ощущающее «я» получило впечатление почти целиком прекрасное, и плохой конец не мог отменить того, что уже произошло. Мой слушатель негативно оценил весь эпизод, потому что он очень плохо завершился, но подобная оценка полностью игнорирует 40 минут музыкального блаженства. Получается, что реальные ощущения ничего не значат?

Смешение ощущений и памяти об ощущениях – очень интересная когнитивная иллюзия; эта замена заставляет нас поверить, что прошлый опыт можно уничтожить. У ощущающего «я» нет права голоса. Вспоминающее «я» часто ошибается, но именно оно ведет подсчет и решает, что мы получим от жизни; именно оно принимает решения.

Всякая история повествует о важных событиях и памятных моментах, а не о течении времени. Для нее естественно игнорирование длительности событий, и конец часто определяет ее суть. Одни и те же основные свойства проявляются в правилах нарратива и в воспоминаниях о колоноскопии, отпуске и фильмах. Так работает вспоминающее «я»: оно составляет истории и хранит их для будущего использования.

Вот еще один мысленный эксперимент: представьте, что вам предстоит болезненная операция, во время которой вы будете оставаться в сознании. Вас предупреждают, что вы будете кричать от боли и умолять хирурга остановиться. Однако вам обещают лекарство, которое полностью сотрет память об операции. Как вам такая перспектива? В неформальных беседах большинство людей оказались на удивление безразличны к боли, которую испытывает их ощущающее «я». Некоторые сказали, что им все равно. Другие согласились, что будут жалеть свое страдающее «я», но не больше, чем жалели бы страдающего незнакомца. Как ни странно, «я» – это мое вспоминающее «я»; ощущающее «я», которое и проживает мою жизнь, для меня – посторонний.

Игнорирование длительности в сочетании с правилом «пик – конец» приводят к ошибкам: короткий период сильного удовольствия для нас предпочтительнее длинного периода умеренного удовольствия. Зеркальное отражение этой же ошибки: мы больше боимся короткого периода интенсивного, но терпимого страдания, чем более продолжительного периода боли среднего уровня. Игнорирование длительности также заставляет нас соглашаться на долгий период средней неприятности, если он кончится хорошо, и отказываться от долгого удовольствия, которое кончится плохо.

Однако не стоит забывать, что точка зрения вспоминающего «я» не всегда верна. Игнорирование длительности, преувеличенное внимание к пиковым и последним впечатлениям и эмоциональная оценка прошлого, характерные для вспоминающего «я», приводят к искаженному отражению нашего реального опыта.

Форма представления очень важна; если, к примеру, описание возможного результата сформулировано в рамках потери, это окажет более сильное влияние, чем если представить его в рамках выигрыша.

Ирина Млодик "Жизнь взаймы. Как избавиться от психологической зависимости"

Патологический симбиоз, в отличие от любви, это:
1. Требование, направленное к другому: ты смысл моей жизни. Без тебя нет меня. Я посвящаю тебе свою жизнь. В ответ я требую и ожидаю того же. К тому же ты должен быть мне вечно благодарен за эту мою жертву.
2. В симбиозе каждый заботится только о себе, но преподносит это так, как будто заботится о Другом. Другого не спрашивают, за него решают. Ты поешь. Ты надень. Тебе стоит сделать именно так. Не спорь. Все ради тебя.
3. В симбиозе вас грабят, потому что в нем нельзя иметь ничего своего, личного. Вы не вправе распоряжаться своим временем, пространством, вещами, телом, физиологией; вы не праве чувствовать то, что чувствуете; не в праве иметь свое мнение, желания. Как ты можешь что-то скрывать от меня? Я должна все о тебе знать. Как это ты не можешь сделать? Что значит "некогда"? Вот еще, буду я стучаться в своем доме. Я тебя еще что, просить должна?
4. В симбиозе нет границ. Все наше, общее, а значит и мое в том числе. Все наше, потом тебе же и достанется. Достанется потом, а сейчас чем-то пользоваться нежелательно. Все всегда должны сами догадываться, что нужно другим. У моего сына золотые руки, он вам бесплатно в субботу все починит, правда, Петя? Я уже пообещала тете Вере, что ты в субботу приедешь и вскопаешь ей огород.

Признаки симбиотических отношений:
1. Закон "кто не с нами, тот против нас". Мы хорошие, правильные, а вот другие люди (соседи, коллеги по работе) плохие, неправильно живут.
2. Закон вины, долга и наказания за отдельность. Просить напрямую нельзя, надо все время догадываться, соответственно очень много неоправданных ожиданий. Поджатые губы, замолчавшая, немного напоказ страдающая, ставшая отстраненной мать - наказание за оплошность. Вина в этом случае сильная, смутная (неясно, что сделано не так), тяжелая, тревожная (неясно что сделать, чтобы простили). Слиятельные люди очень любят оказывать давление, навязывая свою доброту или заботу.
3. Закон плавающей ответственности. Поскольку все должны догадываться, фантазировать и придумывать, а не оповещать, просить и спрашивать, то оснований для постоянного недовольства и недопонимания друг другом более чем достаточно. Чаще обвиняется тот, кто "не догадался", и ответственность как бы на нем. Я думал, ты сделаешь это. Я думала, ты понимаешь, что мне сегодня трудно будет это выполнить, а ты... В слиятельной семье с возрастом у ребенка появляется все больше ответственности лишь за то, чтобы считывать потребности и желания матери и обеспечивать ее жизнь и смысл, возможность выстроить собственную жизнь и отвечать за не предусмотрена.
4. Закон неясности ролей и отсутствия границ. Все роли смешаны, например, бабушка ребенка становится ему матерью (кормит, заботится), его реальная мать выполняет отцовские функции (зарабатывает деньги, защищает). Подросший ребенок может позже выполнять функции "мужчины в доме" и т.д. Любые границы будут казаться досадной или возмутительной помехой и могут быть взломаны в любой момент. Ребенок растет без ощущения своего, личного, интимного. Только ощутимые границы дают любому человеку возможность чувствовать, когда они нарушаются, и нормально реагировать, говорить "стоп" тому, кто это делает. Если вас приучили к тому, что границ нет, то вы их и не чувствуете и поэтому даже не можете предвидеть ситуации, угрожающие их нарушению. Уже только после совершения насилия или пробоя границ вы можете почувствовать, что произошло что-то очень неприятное и неправильное. Именно слиятельные мамы буду вас закармливать несмотря на то, что вы не хотите, иначе - обида. Они будут всегда и обширно давать непрошеные советы о том, как и что делать, как жить, и при отторжении - обида.
5. Закон несформированной, или размытой, идентичности. Единственное, в чем уверен ребенок, это то, что он часть чего-то большего. Возможность быть, ощущать себя личность, быть самим собой, иметь свою собственную позицию, отличную от мнения большинства - все это не предусмотрено. У ребенка не спрашивают, что он чувствует, переживает и хочет, и уж тем более ему не позволено говорить о том, что ему не подходит, не нравится. Ощущение собственной идентичности формируется через кризисные этапы (проявление своей воли, протестное поведение, выход за границы семьи) подавляется в симбиотической семье.
6. Закон подавления экспрессии и непринятия изменений. Пусть все будет так, как уже есть. Пусть ничего не меняется, всегда остается прежним, потому что все, что является нашим, хорошее, оно должно оставаться неизменным. Если признавать, что дети растут, меняются, что у них появляются свои желания, цели, то надо меняться и самим. Любые изменения считаются скорее опасными, чем желательными. Тебе что, этого мало? Тебе больше всех нужно? Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Сюда же относится неприятие индивидуального успеха. Личный успех ребенка - это опасная заявка на его отдельность, силу и независимость, это риск потери влияния, страх покидания и попытка выделиться.

В симбиотических системах действует запрет на прямые выражения чувств, особенно злости, и поэтому они - кладезь проявлений пассивной агрессии. «Ты что, не мог сообразить, что мне это будет неприятно!», «Когда мне нужна всегда нет рядом», «Ты что, не мог догадаться, что это нужно было сделать еще к четвергу?», «Конечно, вот уже и родная мать тебе не нужна», «Я всю жизнь на тебя положила, а ты...»

Пассивная агрессия проявляется в разных формах, в т.ч. обиды с поджатыми губами, игнорирование и молчание неделями. Молчаливая обида - самая распространенная реакция в таких семьях. Матери "всего лишь" молчат, всем своим видом показывая, как они несчастны и страдают.
Высмеивание: «Родители тебе не подходят? Иди поищи себе других! Повесь еще объявление на заборе о том, что ищешь себе новых родителей, посмотрим, кто на него откликнется», «В какую балетную школу ты хочешь поступать? Ты себя в зеркало видела?». «Ну да, давай еще поплачь, побольше...»
Нарушение границ: чтение, комментарии и обсуждение личных дневников, несанкционированный просмотр чужой личной корреспонденции: почты, смс-переписки или переписки в сетях («Мало ли что он там задумал, с кем переписывается, ему доверять нельзя»), обыск ящиков стола или личных вещей, сумок, портфелей. Пользование и распоряжение личными вещами без обсуждения и разрешения. «Он на свое еще не заработал, все это мы ему купили, значит, это наше».
Критика и недовольство: «Ну кто так делает? У тебя что, руки-крюки?», «У всех дети как дети, а ты...», «Вечно тебя не допросишься», «Я один раз уже говорила, что нужно, должен был запомнить!», «Один раз сказали, должен помнить всегда!»
Обесценивание: «Кому интересна твоя музыка (песни, танцы, прочие увлечения и хобби, не считаемые за серьезное дело)?», «И это все, что ты можешь?», «Если бы ты действительно постарался, ты бы...», «Как можно не понимать таких простых вещей!»
Отвержение и угроза изгнания: «Если ты это сделаешь, домой не приходи», «Если ты так поступаешь, то ты не наш сын», «В нашей семье хулиганов (воров, двоечников, трусов и так далее) нет!».
Разочарование: «Эх ты», «Ну вот опять!», «О боже мой...», «И это все?», «Ты что, серьезно?» — все это с пренебрежением, с оценочной позицией сверху вниз, с превосходством или легким отвращением.

Многим отцам полезно знать, что страх и стыд не лучшие спутники развития. Точнее, совершенно точно напуганные дети вообще плохо соображают, потому что аффект всем и всегда мешает думать, и есть на это простые физиологические причины, а стыдящиеся или неуверенные, закритикованные не достигают успеха, потому что ощущение того, что ты плохой, не создает опору и уверенность внутри себя.

Мама учит создавать и находиться в зоне комфорта, уюта, безопасности, понимать и принимать себя и других, папа - как выходить из зоны комфорта, рисковать, переживать неопределенность, пробовать, проверять свои силы, защищать себя и других, если понадобится, сражаться за свои ценности, опираться на себя.

Ирина Млодик "Карточный дом. Психотерапевтическая помощь клиентам с пограничными расстройствами"

Классическая психиатрия считает, что «пограничника» от психотика отличает его способность тестировать реальность.

Если родитель способен осуществлять так называемое контейнирование, то есть поместить в себя переживания своих маленьких детей, переработать их и выдать что-нибудь более понятное, утешающее, адекватное, объяснимое, то и дети учатся тому же: иметь дело с собственными чувствами, а не отрезать их, не убирать, не загонять внутрь.

Для того, чтобы вырасти, сначала нужно побыть ребенком, потому что именно дети, проходя естественный путь роста и взросления, становятся «качественными», а не «фиктивными» взрослыми.

В большинстве погранично организованных семей по разным причинам нарушается естественное детское развитие. Первый тип таких семей: инфантильные родители, в силу определенных причин не способные выполнять свои родительские обязанности, и рано как бы повзрослевшие дети. Будучи еще совсем маленькими, они вынуждены вести себя как взрослые, быстро всему научиться, ничем не отягощать существование своих близких, отказаться от детских потребностей, желаний, нужд. В семьях второго типа родители не заинтересованы во взрослении собственных детей, в результате дети остаются инфантильными, не способными повзрослеть. В таких семьях мама продолжает растить младенца или малыша, сколько бы лет ему ни исполнилось. С большим воодушевлением она самоотверженно осуществляет все те же функции: кормить, баюкать, лечить. Разве что пеленать уже без надобности.

Что может начать происходить с психикой, если внезапно дом становится местом полной непредсказуемости и угрозы? Когда именно те, кто должен тебя оберегать, защищать от нападений и поддерживать, внезапно и непредсказуемо начинают унижать, оскорблять, эмоционально подавлять, манипулировать, истязать, бить. В этой ситуации есть два внутренних выхода.
Первый - решить: если меня бьют и унижают, значит, это я какой-то не такой, заслуживающий такого обращения, такую семью. Это означает, что мне либо всю жизнь жить в депрессии и желательно не показываться другим людям, чтобы не чувствовать колоссальный, непереносимый стыд и вину за ущерб, который я причиняю миру своим существованием. Либо всей моей жизнью, каждую минуту доказывать миру и всем вокруг, что я не так ужасен. Я буду полезным, добрым, сильным, умным и участливым и заслужу хорошее от ношение к себе. Тогда снова смогу быть, жить, хотеть, получу свое право на безопасность, расслабление и покой.
Второй - решить, что это они ужасны. Они мне не родители, я буду изгонять их из общения, психики, отрезать, не принимать всерьез. Убегу из дома, обесценю, выкину. Сделаю вид, что их нет.

Названное, описанное, объясненное перестает висеть в психике человека чем-то мутным, без конца и края, обо обретает название и границу, и тогда его же можно пережить. Например, лечение алкоголизма начинается с первого шага: признания "Я алкоголик". Без точного названия, описания, где ты есть, невозможно начать движение "от". Без обнаружения "я болен тем-то" невозможно начать лечение. Психика "пограничника" устроена таким образом, чтобы размывать границу, убегать от называния, потому что страшно или невозможно встречаться с сутью.

Для погранично организованного человека связь - это слишком непредсказуемо и потому предельно тревожно. Поэтому, как только близкий Другой хотя бы немного отдаляется в свое внутреннее пространство, это вызывает столько тревоги и боли, что «пограничник» готов моментально изгнать его из отношений. Либо слияние, либо отдельность.

«Пограничникам» очень сложно избавиться от иллюзии, что какими-то способами всегда можно получить гарантии. А без гарантий нет никакой опоры, доверия, спокойствия, жизни, и потому для них невыносима ситуация, когда гарантии получить невозможно. Когда они сталкиваются с ней, они предпочитают разрывать отношения, и потому в итоге часто остаются в одиночестве.

Механизм поляризации нужен "пограничникам" для защиты. Поляризация приводит к быстрой определенности. Именно от пограничных родителей чаще всего можно услышать угрозы: «Если ты не будешь хорошим мальчиком сдадим тебя в детдом!» или «Ах, мама у тебя плохая? Иди ищи себе другую семью!». То есть угроза отвергнуть, сделать врагом, лишить крова, безопасности, связи, в общем, всего, что жизненно необходимо ребенку, без чего он не может выжить, вручается ребенку таким родителем потому, что сам «взрослый» не может выдерживать ни в себе, ни в детях многозначность, различные, в том числе «плохие», на его взгляд, черты характера или желания.

Если совсем неглупый, интеллигентный, образованный человек попадает в зону своей «горячей уверенности», он на все «сто процентов уверен, что он прав» и собирается доказывать вам это часами, значит, возможно, он попал в область своей пограничности. Сам аффект, который появляется в таких спорах, говорит о том, как важно сейчас этому человеку от стоять свою реальность. Какой угрозой в этот момент для него является ваше иное мнение!

Подсознательное, а иногда и осознанное желание разбивать все крепкие союзы (между братьями-сестрами, ребенком и отцом, ребенком и бабушкой), то есть атаковать чужую связь, делается из желания обрести безопасность, защититься. Часто за этим стоит высокая тревога, колоссальная неуверенность в себе, труднопереносимый страх покидания и огромное желание контроля. Для «пограничника» чужой союз — это всегда угроза оказаться в одиночестве, вне совместности, а там всего один шаг до изгнания. Третий для "пограничника" всегда угроза, потому что союз, который может появиться, может отвлекать внимание Другого от тебя.

Наличие границ у других людей, особенно когда они ими пользуются для отказа, вызывает у "пограничников" сильный аффект, часто ярость. Отказ он будет воспринимать как отверждение его самого, всей его сути, как отказ быть в отношениях. "Пограничник" в отказе слышит одно: "Я тебе отказываю, потому что ты отвратителен, ужасен, никто не хочет иметь с тобой дела". Для них все черное или белое.

Объяснимо, почему «пограничники» для любви, дружбы и прочих союзов так любят бессознательно искать и находить «своих», разделяющих «безотказное» или безграничное поведение. Так влюбленные клянутся «все рассказывать» друг другу, никогда не разлучаться, они любят оперировать выражениями «настоящая любовь - значит быть готовым отдать жизнь за любимого», «настоящая дружба - значит всегда с радостью прийти на выручку и помочь», «настоящая доброта - снять с себя последнюю рубашку». Т.е. отсутствие права Другого в этот самый момент быть в чем-то своем, не мочь, не хотеть, растеряться, испугаться, выбрать себя, в конце концов. Другой не должен в этот момент существовать для себя, в момент моего кризиса «он должен быть для меня, иначе он не друг, иначе это не любовь» и так далее. Все или ничего! Иного быть не может. Выбирай: ты со мной и всегда «за меня», я с тобой и «за тебя», или мы не можем быть вместе.

Наш народ в силу культурно-исторических особенностей склонен к пограничности. Это не удивительно, поскольку периодов стабильности в нашей истории было мало, и много раз, даже за последние 100-150 лет происходили колоссальные изменения, переворачивавшие все с ног на голову. Это создавало крепкую основу для смешивания границ, ролей, не помогало формировать идентичность. В силу постоянной борьбы с голодом, войной, репрессиями, застоем, перестройкой не успевало созреть даже пары поколений, способных повзрослеть в стабильных условиях. К тому же самим государством многократно нарушались границы его граждан, начиная от частной собственности, отнятой в процессе революции, заканчивая регулярно отнимаемой свободой убеждений, вероисповеданий и свободой как таковой. Возможно, поэтому на Западе сформировалось представление о «загадочной русской душе» как об иррациональной, непредсказуемой, поляризованной, аффективной и творческой. Наша русская пограничность явила миру гениев в литературе, искусстве, архитектуре, науке, но, с другой стороны, вызывает много опасений ввиду своей аффективности и мощи.

В каждом человеке есть нарциссическая, психопатическая, истероидно-демонстративная, мазохистическая, оральнозависимая, контролирующая и другие части. Они присутствуют в человеке и проявляются в разной степени. Если ярко и явно присутствует какая-то одна, то мы, скорее всего, имеем дело с патологией. Потому что другие при этом отрезаны, диссоциированы, не взращены, а значит, человек не обладает широтой адаптивных механизмов. Если у него психопатическая акцентуация, а остальные не проявлены, тогда этот человек на все события реагирует только психопатическим способом, и у него нет доступа ко всем остальным.

Пограничный клиент будет особо нетерпелив в отношении решения своей проблемы. Ему трудно относиться к проблеме как к вызову, который помогает нам расширять представление о самом себе. Его взгляд больше сфокусирован на том, как быстрее решить, исправить, а не на том, почему это вообще в моей жизни или психике появилось, организовалось таким образом.

Чем раньше что-то сформировалось в нашей психике, тем труднее оно поддается изменениям.

Дело в том, что модель взрослого у «пограничников» сформирована так, что она очень похожа на их собственных родителей. И внутри них эти части плохо взаимодействуют. Их внутренний диалог и отношения с самими собой часто напоминают все то, что когда-то происходило, пока они росли. Внутри звучит много критики, обвинений, быстро выставляются оценки, «плохое» надлежит искоренить или исправить, «хорошее» нужно заслужить или регулярно демонстрировать. Их внутренний взрослый регулярно ругает самого себя за промахи, наказывает за ошибки, игнорирует в стрессе и беде, ожидает достижений, злится на беспомощность.

...Людьми уже можно не манипулировать или не пользоваться, их можно просить, с ними сотрудничать, им отказывать и выдерживать их отказы, оставаясь при этом в отношениях с ними, в той степени близости, которая принимается обеими сторонами. Их можно не переделывать, но в их присутствии испытывать и проявлять всю гамму чувств, какие можно счесть уместными, и выдерживать их ответные проявления.

Вирджиния Вулф "Своя комната"

Людская жизнь - вон за окном идут прохожие, выставив вперед плечо, - это борьба, напряженная, бесконечная. Она требует гигантской силы и отваги. А еще больше, при нашей привязанности к иллюзиям, - уверенности в самом себе. Без самоуверенности мы как младенцы в колыбели. А как быстрей развить в себе это загадочное, бесценнейшее свойство Считать других ниже себя. Чувствовать за собой врожденное превосходство - скажем, богатство, или титул, или римский нос, или дедушкин портрет кисти Ромнея - фантазия человечества неистощима на всевозможные уловки самовозвышения. Так и патриарху, чтоб ему и дальше подчинять себе других, дальше властвовать, жизненно необходимо ощущение, что огромная масса людей, фактически половина человечества, ниже его патриаршего высочества.
<...>
Все эти века женщина служила мужчине зеркалом, способным вдвое увеличить его фигуру.
<...>
Потому Наполеон и Муссолини и настаивают на низшем происхождении женщины: ведь если ее не принижать, она перестает увеличивать. Отчасти это объясняет, почему мужчинам так необходима женщина. И почему им так не по себе от ее критики. Слово правды - и господин в зеркале съеживается; он уже не столь жизнеспособен.
<...>
Отставьте зеркало, и мужчина, того гляди, умрет, как наркоман без дозы кокаина. Под властью этой иллюзии, думала я, половина прохожих шагает на работу. Утром под ее теплыми лучами надевают они пальто и шляпы. На улицу выходят бодрые, уверенные, что будут желанными гостями на званом чае у мисс Смит; они, еще стоя на пороге гостиной, внушают себе: «Здесь каждый второй ниже меня» - и вступают в разговор с тем самомнением, с той самоуверенностью, которые так глубоко сказываются на жизни общества...

Если бы женщина существовала только в литературе созданной мужчинами, ее, наверно, приняли бы за страшно важную персону, многогранную личность: возвышенную и низкую, блестящую и жалкую, бесконечно прекрасную и крайне уродливую, во всех отношениях ровню мужчине и даже более значительную, чем он, как считают некоторые. Но это в литературе. А в жизни женщину запирали, били и таскали за волосы.
Вырисовывается очень странное и сложное существо. Представить - нет значительнее; на деле - совершенный нуль. Она переполняет поэзию и полностью вычеркнута из истории. В ее руках жизнь королей и завоевателей - но это в литературе; фактически же она - рабыня мальчика с той минуты, как его родные наденут ей обручальное кольцо. Вдохновеннейшие слова, глубочайшие мысли слетают с ее уст; в реальной жизни она едва ли читала и писала, являясь мужниной законной собственностью.

...И вдобавок ко всем невзгодам - пресловутое равнодушие мира. Он никого не просит писать стихи, романы, исторические хроники: мир в них не нуждается. Миру все равно, найдет ли Флобер нужное слово, проверит ли со всей дотошностью тот или иной факт Карлайл. [Однако] каменное равнодушие мира к Китсу, Флоберу и другим гениальным писателям к женщине оборачивалось враждебностью. Ей мир не говорил, как им: «Пишите, если хочется, разницы никакой». Он гоготал: «Писать? Глупости придумала!»

Шедевры не рождаются сами собой и в одиночку; они - исход многолетней мысли, выношенной сообща, всем народом, так что за голосом одного стоит опыт многих.

Разве не известно, что она [Джордж Элиот] состояла в греховной связи с женатым мужчиной, и один вид ее мог осквернить целомудрие миссис Смит при случайной встрече? Оставалось одно - подчиниться условности и «перестать существовать для так называемого света». А в это самое время на другой тороне Европы совершенно свободно жил молодой человек, сегодня с цыганкой, завтра с княгиней; ходил воевать; познавал без помех и надзора все разнообразие человеческой жизни, что блестяще сослужило ему службу, когда он начал писать книги. Если бы Толстой жил в монастырской келье с замужней женщиной, перестав «существовать для так называемого света», то, как бы ни поучительна была такая практика, вряд ли он написал бы «Войну и мир».

Дж.Крейсман, Х.Страус "Я ненавижу тебя, только не бросай меня. Пограничные личности и как их понять"

Клиническое определение пограничного расстройства личности (ПРЛ)

1. Настойчивые попытки избежать реального или воображаемого одиночества.
Пограничные люди, особенно если им одиноко, могут утратить ощущение существования или собственной реальности. Им не близок декартовский принцип “я мыслю, следовательно, я существую”, они живут в соответствии с философией, которую можно сформулировать как “другие оказывают на меня влияние, следовательно, я существую. Уединение олицетворяет собой панику, которую он испытывал в детстве, лицом к лицу сталкиваясь с перспективой быть покинутым родителями: кто же тогда будет обо мне заботиться?

2. Нестабильные и напряженные межличностные отношения с заметными переменами в отношении к другим (от идеализации до обесценивания или от острой зависимости до изоляции и избегания), а также с явными моделями манипулирования другими.
Нестабильные отношения пограничного человека с другими прямо связаны с его непереносимостью изоляции и страхом близости. Обычно пограничная личность зависима от своего партнера, супруга или друзей, привязана к ним и идеализирует их, пока они не оттолкнут ее каким-либо актом безразличия или отторжения, и тогда ее отбрасывает к другой крайности – он обесценивает их, противится близости и откровенно их избегает. Начинается постоянное перетягивание каната между потребностью в общности и заботе, с одной стороны, и страхом поглощения – с другой. Для пограничной личности такое поглощение означает уничтожение идентичности, потерю автономии и ощущения собственного существования. Пациент колеблется между желанием тесной связи, которая спасла бы его от опустошенности и скуки, и страхом близости, которая, как ему кажется, может украсть у него уверенность в себе и независимость. В отношениях эти чувства резко преобразуются в напряженные, переменчивые и манипулятивные связи. Человек с ПРЛ часто выдвигает к другим нереальные требования и стороннему наблюдателю кажется избалованным. Манипулятивность выражается в жалобах на физическое состояние и ипохондрии, проявлениях слабости и беспомощности, провокациях и мазохистском поведении. Угрозы суицида или суицидальные жесты часто используются для привлечения внимания и помощи.
Нескончаемый “квест” для пограничной личности – найти идеального опекуна, который даст все и всегда будет рядом. Кажется, что человеку с ПРЛ недостает независимости, чтобы он мог нуждаться в ком-то, не впадая в крайности. Истинная близость приносится в жертву требовательной зависимости и отчаянной потребности сойтись с другим человеком для дополнения собственной идентичности, этаким духовным сиамским близнецом.

3. Заметное и устойчивое расстройство идентичности, выражающееся в неустойчивости самоощущения и собственного образа.
Пограничным личностям не хватает устойчивого ядра идентичности, так же как им не хватает устойчивого ядра для концептуализации других. Пограничная личность воспринимает свой интеллект, привлекательность и чувствительность не как некие постоянные черты, а скорее как сравнительные качества, которые непрестанно подвергаются переоценке и соизмеряются с аналогичными качествами других. Например, женщина с ПРЛ может считать себя умной, основываясь на результатах только что проведенного теста на IQ. Но чуть позднее в тот же день она совершит “глупую ошибку” и снова решит, что она “тупая”. Или она кажется себе привлекательной, пока не увидит более симпатичную, с ее точки зрения, женщину, – и снова будет считать себя “уродиной. Для пациента с ПРЛ идентичность представляет собой подобие кривой на графике. Кто он и что он делает сегодня, определяет его ценность; то, что было раньше, не принимается во внимание. Он не позволяет себе почивать на лаврах. Как Сизиф, он обречен раз за разом катить наверх огромный камень, доказывая себе свою ценность снова и снова.
Бывают ситуации, когда пограничные личности ищут утешение, часто меняя работу, карьеру, цели, друзей, а иногда даже пол. Ища новизны и совершая резкие перевороты в своем образе жизни, они надеются достичь душевного удовлетворения.

4. Импульсивность в проявлениях как минимум двух видов потенциально деструктивного поведения, такого как злоупотребление алкоголем и наркотиками, неразборчивость в сексуальных связях, игромания, опасное вождение, кражи в магазинах, чрезмерные траты, переедание.

5. Периодически повторяющиеся угрозы суицида, суицидальные жесты или поведение, намеренное нанесение себе телесных повреждений.
Угрозы суицида и суицидальные жесты являются выдающимися признаками ПРЛ и одновременно отражают склонность пограничных пациентов ко всеподавляющей депрессии и безнадежности и умение манипулировать окружающими. Еще один признак ПРЛ – нанесение себе увечий. Причинение себе боли отражает потребность пограничной личности в чувствах, ее стремление вырваться из капсулы оцепенения.

6. Эмоциональная нестабильность вследствие реактивных смен настроения с эпизодами депрессии, раздражительности или тревожности, обычно продолжающимися несколько часов, редко – несколько дней.

7. Хроническое ощущение пустоты.
В отсутствие внутреннего чувства идентичности пограничные люди часто мучаются от одиночества, которое побуждает их искать способы заполнить “пустоты”.

8. Неуместные и интенсивные проявления злости, неспособность контролировать гнев, выражающаясяв частой демонстрации нрава, постоянной ярости, регулярных физических столкновениях.
Всплески ярости пограничной личности непредсказуемы и пугающи. Сокрушительность реакции обычно совершенно непропорциональна тем неудачам, которые ее вызвали. После небольшого спора о художественных стилях Винсент Ван Гог схватил нож и бегал с ним за своим хорошим приятелем Полем Гогеном, пока тот не вылетел за дверь. Затем Ван Гог обернул свою ярость против себя и тем же самым ножом отрезал себе часть уха.
Такая мощная и легковоспламеняющаяся злоба часто направляется на ближайших родственников пограничной личности: супругов, детей, родителей. Такое поведение может быть криком о помощи, тестом на преданность или страхом близости, но, какими бы ни были ее побуждающие факторы, она отталкивает от пограничного человека тех, кто больше всему ему нужен.

9. Проходящие, связанные со стрессами параноидальные идеи или симптомы серьезной диссоциации.
Самое распространенное психотическое переживание среди пограничных пациентов – ощущение нереальности происходящего и параноидальная мания. Сам человек или окружающие кажутся ненастоящими.

Лоретта Бройнинг "Гормоны счастья"

Процесс естественного отбора создал мозг таким, что мы подсознательно ощущаем чувство удовлетворения, когда видим возможность для передачи наших генов партнеру, и наоборот, ощущаем тревогу и раздражение, когда такие возможности теряем. При этом, чтобы испытать чувство дискомфорта, совсем необязательно сознательно стремиться к передаче генов. Этот дискомфорт подсознательно запускает врожденная система сигнализации.

В отличие от многих животных, мы не рождаемся, будучи наделенными инстинктами поиска какой-то специфической пищи или избегания каких-то определенных хищников. Мы рождаемся с мозгом, который сам выстраивает внутренние связи на основе нашего опыта.

Основные нейронные связи формируются у ребенка к возрасту 7 лет. Хотя для взрослой жизни этих путей оказывается недостаточно.

Дофамин создает чувство радости от того, что человек находит что-то необходимое.
Эндорфин формирует чувство легкости и забвения, которое помогает смягчать боль.
Окситоцин дает ощущение безопасности и доверия в кругу себе подобных.
Серотонин создает чувство признания и уважения со стороны окружающих.

Кора головного мозга анализирует окружающую реальность и ищет те ее проявления, с которыми вы уже познакомились в прошлом. Лимбическая система производит активные биологические вещества - нейромедиаторы. Именно она побуждает нас к действию.

У человеческих существ имеется огромный запас свободных нейронов, способных образовывать новый нейронные связи и пути.

Мозг млекопитающего постоянно сканирует окружающую действительность в поиске потенциальных угроз. Кортизол, гормон стресса, способствует распространению боли и выбрасывается в кровь, когда мы ее ожидаем. Кортизол заставляет и животного, и человека предпринимать экстренные меры для того, чтобы подавить чувство дискомфорта и спастись от опасности.

Когда повышается уровень кортизола в крови, мы обычно пытаемся понять, из-за чего это произошло. Часто мы не вполне уверены, чем вызвано то или иное тревожное состояние. Мы чувствуем, что если немедленно не предпринять то или иное действие, может случиться нечто ужасное.

Выработка окситоцина стимулируется прикосновениями и чувством доверия.

Животные с более высоким социальным статусом внутри своих групп, как правило, более успешны в репродуктивном процессе. А естественный отбор настраивает мозг таким образом, что человек испытывает чувство удовлетворения от прилива серотонина тогда, когда повышает свой статус.

Мозг млекопитающего постоянно сканирует окружающую действительность, ища в ней возможное вознаграждение. Прилив дофамина сигнализирует о том, что в данный момент мозг обнаружил что-то стоящее. Появляется ощущение внутреннего комфорта, которое заставляет продолжать поиски до тех пор, пока вы действительно не найдете то, что вам нужно.

“Эйфория” – обычное описание чувства, которое приносит нам эндорфин. Но этот нейромедиатор был создан эволюцией не от добра. “Запускает” синтез эндорфина прежде всего физическая боль. Вы можете упасть и мгновенно вскочить на ноги, думая, что с вами все в порядке, только для того, чтобы обнаружить, что серьезно травмированы. Таково действие эндорфина. Эндорфин маскирует физическую боль на непродолжительное время, чтобы дать млекопитающему возможность спастись.

Действие эндорфина ограничено, потому что у боли есть предназначение. Она призвана сигнализировать, что в организме что-то не в порядке и должно быть срочно исправлено.

Уважение со стороны окружающих дарит человеку чувство комфорта, потому что оно способствует выработке такого нейрохимического вещества, как серотонин. В мире животных получение признания со стороны сородичей, безусловно, повышает шансы на передачу ДНК. Разумеется, животные и понятия не имеют о ДНК. Они стремятся доминировать в группе или стаде, потому что синтезируемый при этом серотонин проносит им чувство удовлетворения.

Вопросы социального доминирования человека в группе не связаны с его видимым богатством и статусом. Хорошим примером этого может быть наш внешний вид. Один человек может ощущать самоуважение от своей внешности, а другой – нет, даже если они выглядят одинаково. Выброс тех или иных гормонов зависит от ожиданий, связанных с нашими нейронными путями.

Ствол мозга и мозжечок человека на удивление похожи на мозг рептилии. Природа приспосабливает для работы старые структуры, а не создает их заново. До сих пор та часть нашего головного мозга, которая называется “рептильный мозг”, контролирует процессы обмена веществ и реакцию на потенциальные угрозы. У млекопитающих поверх рептильного мозга развился еще один слой мозгового вещества, который делает возможным их общение друг другом, а у людей появилась кора головного мозга, которая позволяет анализировать события прошлого, настоящего и будущего.

Когда уровень кортизола в нашем организме достигает больших значений, мы испытываем то, что называем “страхом”. Если кортизол вырабатывается в средних количествах, то мы испытываем состояние “тревоги” или “стресса”. Эти негативные эмоции предупреждают о том, что если не предпринять экстренных действий, то могут наступить болевые ощущения.

Разумом вы понимаете, что, конечно, не умрете без поддержки социальной группы. Однако нейрохимические вещества в вашем мозгу занимают противоположную и, на удивление, стойкую позицию. Например, когда ваша работа подвергается публичной критике, вы понимаете, что это не угрожает перспективам выживания в буквальном смысле, но выбросы кортизола заставляют думать, что дело обстоит именно так.

Хрупкость только что родившегося детеныша человека не имеет аналогов в природе. Ни одно из других живых существ при рождении не находится так далеко от шансов на то, чтобы выжить. Новорожденный ребенок человека в течение многих недель не может даже приподнять голову, не говоря уж о том, что только через несколько десятилетий он сможет обеспечивать свое существование и существование своих потомков.

Люди рождаются с незрелой центральной нервной системой по важной причине. Если бы она формировалась, когда ребенок находится еще в утробе матери, его голова должны была бы иметь такие размеры, которые не позволили бы ей пройти через родовые пути. Поэтому, по существу, мы рождаемся преждевременно, во всяком случае до полного формирования и задействования нашей нервной системы. Это было установлено при сравнении новорожденных детей с преждевременно родившимися шимпанзе. Детеныш шимпанзе, появившийся на свет раньше срока, не способен держаться за мать, когда она путешествует по деревьям. А маленький шимпанзе, родившийся в срок, – может. Новорожденный ребенок человека ведет себя как досрочно родившийся шимпанзе.

Мы рождаемся беспомощными и наполняем мозг нейронными связями постепенно, в течение длительного периода. Нейронные цепочки, определяющие возникновение детского чувства беззащитности, присутствуют в вашем мозгу и сегодня. Когда любимый человек отвергает ваши стихи или когда на важном совещании игнорируют ваше мнение, электрические импульсы, проходящие через эти цепочки, стимулируют выработку кортизола. Рациональным сознанием мы понимаем, что от того, увидят или услышат нас, не зависят вопросы жизни и смерти. Но нейронные связи, сформировавшиеся еще в детстве, заставляют нас испытывать именно такую острую угрозу.

Вы можете утверждать, что не придаете своему статусу никакого значения. Но когда некто более высокий по статусу обращает на вас внимание, в организме независимо от вашего сознания происходит сильный выброс “гормонов радости”. Еще активнее подсознание реагирует на повышение статуса вашего потомства. Когда вашу уникальность как личности не замечают, вы ощущаете прилив “гормонов стресса”. Если это же происходит в отношении детей, вы испытываете еще больший дискомфорт.

Ящерица никогда не думает, что в нашем мире что-то не так, даже когда видит, что хищник поедает ее детенышей. Просто в ее мозге недостаточно нейронов для того, чтобы представить себе какой-то другой мир. Она не представляет, что существует мир без хищников, поэтому не обижается на мир за то, что он не соответствует каким-то ее ожиданиям. Люди ожидают от жизни гораздо большего. Поэтому мы оказываемся такими сконцентрированными на своих разочарованиях, вместо того чтобы радоваться нашим достижениям.

Когда обезьяна теряет свой банан в конфликте с соплеменником, она испытывает дискомфорт, но не усугубляет свои переживания, прокручивая их в голове снова и снова. Она начинает искать новый банан. И в конечном счете испытывает чувство вознаграждения, а не ущерба. Люди же используют дополнительные нейроны для того, чтобы строить всевозможные теории по поводу бананов, и в конце концов сами создают себе боль. Представьте себе, что раз в год какой-то наглец перехватывает у вас парковочное место в последний момент. К тому времени, как вы достигнете возраста 36 лет, у вас в активе будет не меньше десятка эпизодов, подтверждающих, что в мире полно наглецов. Подобный шаблон, возникший в мозгу, может помешать вам осознать, что мир изобилует и хорошими людьми. Более того, вы и сами могли дать неправильную оценку этим инцидентам с парковочными местами. Разве вас никогда не обвиняли в том, что вы буквально вырвали парковку из-под носа у кого-то. Когда ваши глаза заняты дорогой, легко дать неправильную интерпретацию ситуации. Заметить ошибки в своих собственных суждениях очень тяжело, потому что электрические импульсы с легкостью пробегают по уже сформированным нейронным путям, а не по вновь возникающим. Мозг может “подсунуть” вам доказательства того, что мир плохой, несмотря на обилие подтверждений тому, что он добрый.

Выработка дофамина стимулируется ожиданием новых вознаграждений. Поэтому самый первый кусочек мороженого так восхитителен. На десятом кусочке ваше внимание уже рассеивается. Вы начинаете думать о других делах. Мороженое вам по-прежнему нравится, но уже не настолько, как вначале, поскольку мозг не рассматривает поступающую к нему информацию как новую. Он озабочен поиском других путей удовлетворения потребностей. Привычные вознаграждения, даже привлекательные и вкусные, уже не получают его внимания. Ученые называют этот феномен термином “привыкание” (уменьшение реакции при повторении стимула).

Ваш мозг радуется каждый раз, когда он может отыскать любой новый путь к удовлетворению потребностей. Новая пища. Новая любовь. Новые места. Новые технологии. Через некоторое время эти новые вещи кажутся не такими уж и новыми. “Я помню, что вначале это было совсем не таким”. Уже кажется, что пора обменять свои старые яркие впечатления на новые. Но если вы научитесь понимать механизм работы мозга, то обнаружите, что ваши разочарования формируются не жизнью, а вами самими.

Одним из самых распространенных примеров оборотной стороны дофамина являются любовные отношения. Когда люди влюбляются, то не всегда понимают, что поначалу находятся на самой высокой волне дофамина. Но получив от любви первое вознаграждение, нельзя рассчитывать на то, что острота чувств сохранится навсегда. Уровень дофамина естественно падает, и его место тут же занимают “гормоны стресса”. Нередко в утрате своего первого чувства вы обвиняете своего партнера. Иногда вы думаете о том, что она или он изменились и уже не “такие, какими были раньше”. Вы можете даже посчитать, что будете счастливее с новым партнером, ведь прошлый “новый” возбудил в вас столь острые чувства. Но если вы будете искать остроты чувств в новой любви снова и снова, то сами для себя сможете создать порочный круг.

Выработку эндорфина стимулирует голодание, но, чтобы продолжать получать позитивные ощущения, приходится голодать снова и снова. Голодание запускает выработку эндорфина, потому что это помогало нашим предкам в тяжелые времена найти силы на поиски пропитания. Способность упорно стремиться к достижению своей цели на пустой желудок способствует выживанию. Может, вам после пропуска пары приемов пищи приходилось испытывать некоторый эмоциональный подъем. Эйфория заканчивалась сразу же, как только вы что-то съедали. Но вы ели, потому что понимали, что питание необходимо для выживания.

Конфликты внутри группы неизбежны в связи с тем, что у каждого ее члена есть исторический животный мозг, перед которым стоит задача передачи генов данного организма потомкам. И все же животные держатся в группах, несмотря на внутренние конфликты, потому что гораздо больше боятся конфликтов внешних. Чем большую угрозу испытывает человек извне, тем больше неудобств и даже боли он готов вытерпеть внутри группы. Каждый раз, когда вы покидаете группу, у вас падает уровень окситоцина, напоминая об опасности изоляции.

Когда вы видите людей, выбирающих для себя “лучший” столик, то во многих случаях считаете это глупостью, потому что расположение столика в ресторане никак не влияет на выживание. Но когда именно вам не удается заполучить такой столик, все выглядит совсем по-другому. Ваш исторический мозг млекопитающего постоянно сканирует окружающую действительность на предмет вашего социального положения и моментально реагирует на любые раздражители этого плана. Ваш мозг эволюционировал не так, чтобы сказать себе: “Я уже достаточно значим. Теперь я могу расслабиться”. Он эволюционировал, чтобы все время оценивать ваши перспективы и улучшать их.

Разочарования, связанные с недостаточным наличием серотонина, часто связываются сегодня с недостатками “нашего общества”, однако расстройства, связанные со статусом, можно обнаружить в разных культурах во все времена. У многих народов является общепринятой жестокость по отношению к слугам, а свекрови деспотически ведут себя по отношению к невесткам. В племенных сообществах, как правило, царит жесткая иерархия, хотя с виду люди могут выглядеть в них вполне равными. То, что представляется нам в таких сообществах отношениями сотрудничества, зачастую является уступкой одной из сторон, которая в противном случае ожидает наказания. Вы можете думать, что, живи вы в другом месте и в другое время, могли бы наслаждаться высоким уровнем серотонина все время. Но на самом деле если бы вы оказались там, то обнаружили бы, что люди – это животные, и вы, кстати, тоже.

Социальное доминирование так важно потому, что в живой природе оно обеспечивает передачу генов потомству. Как только млекопитающее удовлетворяет свои самые насущные потребности, его мысли обращаются к возвышению в группе или социуме. Это может быть все что угодно – от обеспечения лучших условий существования для своего потомства до привлечения более значимого брачного партнера. Млекопитающие, которые в ходе эволюции продолжали двигаться вперед, не удовлетворяясь достигнутым, обычно имели больше шансов выжить и передать свою ДНК потомству. Именно поэтому мы так расстраиваемся из-за дряблой кожи или плохих отметок у наших детей в школе. Любое, даже маленькое препятствие на пути к обретению уважения окружающих воспринимается нами как помеха выживанию.

У каждого есть родственник, который преуспел в жизни больше. Каждый раз, когда вам о нем напоминают, у вас падает уровень серотонина, хотя в целом ваши дела могут идти вполне удовлетворительно. Возможно, в детстве вам приходилось слышать, как родители сравнивали себя с окружающими и сокрушались по поводу собственного незавидного положения. Не исключено, что в связи с этим ваш мозг настроился на то, чтобы воспринимать мир именно с ущербной точки зрения. Поэтому вы все время ощущаете угрозы, вместо того чтобы наслаждаться тем хорошим, что вы имеете.

Вы можете попытаться защититься от происков серотонина тем, что скажете себе, что ваш статус вам совершенно не интересен. Но нейромедиаторы реагируют на положение в социуме независимо от вашего сознания.

Каждая привычка имеет свои специфические побочные эффекты. И чем более привычки устоявшиеся, тем больше у них побочных действий. Поначалу последствия этого сильно не ощущаются. “Это всего лишь еще один кексик” или “Это всего лишь еще один бокал вина”. “Это всего лишь еще один невинный флирт” или “Это всего лишь еще одно небольшое хвастовство”.
!!! Порочный круг в действии плохих привычек можно разорвать, просто перестав что-либо предпринимать. Это приучит мозг к тому, что вы не умрете без прошлых привычек. Вы сами тоже приучитесь к мысли о том, что ощущения тревоги и угроз не убьют вас. Позитивный круг начинает свое действие тогда, когда вы ничего не предпринимаете и переживаете свои негативные эмоции, вместо того чтобы по обыкновению начинать какие-то действия.

Первый шаг к формированию хороших привычек состоит в том, чтобы ничего не предпринимать тогда, когда поднявшийся в вашем мозгу уровень кортизола создает у вас ощущение угрозы. Не предпринимать ничего – это идет вразрез с глубинными инстинктами, но позволяет вам вносить изменения в свою жизнь. Пока вы ничего не предпринимаете, у вас есть время подумать над альтернативными вариантами действий. Сначала ни один из этих вариантов не выглядит предпочтительней тем, что определяются вашими привычками. Но если вы попытаетесь сформировать новый нейронный путь, могут возникнуть определенные перспективы. Каждый раз, когда вы направляете электрические импульсы мозга по новым направлениям, вы усиливаете новую нейронную цепь. А все начинается с того, что вы некоторое время перетерпите ощущение дискомфорта, вместо того чтобы сломя голову начать от него освобождаться.

Привычки основываются на тех нейронных путях, которые облегчали вам преодоление ваших тревожных состояний в прошлом. Если вы поддаетесь этому импульсу, в вашей голове возобновляет работу старая нейронная цепь. Если вы какое-то время не будете ничего предпринимать, то откроете возможности для формирования новых нейронных путей.

Если в вашей голове есть устойчивые нейронные связи, которые часто ставят вас в трудное положение, то будьте уверены – они сформировались на основе полученных вознаграждений или избегания боли в прошлом.

Мы часто считаем, что усвоенные с детства привычки не имеют никакого отношения к нашей взрослой жизни. Но еще в детстве жизненный опыт открывает нам, что для нашего эмоционального состояния хорошо, а что – плохо. И этот навигатор ведет наш мозг через перипетии взрослой жизни.

Для обоих полов выживаемость увеличивается с завоеванием уважения своих собратьев. Изучение обезьян показывает, что особи, активно строящие социальные связи, получают преимущество в брачных возможностях и обеспечивают лучшее выживание потомства. Поэтому неудивительно, что мозг, сложившийся в результате естественного отбора, ищет социальные связи, вознаграждая своего владельца за них позитивными эмоциями.

Все, что с вами происходит, создает нейронные цепочки, даже такие поступки, которые в долгосрочной перспективе могут принести вам вред. Если плохой поступок вознаграждается, то молодой мозг может определить его как полезный с точки зрения выживания индивидуума. Если ребенок, проявляя агрессию, получает поддержку, а проявляя стремление к взаимодействию, такой поддержки не получает, его мозг может легко запомнить, что агрессия хороша для его выживания.

Гордость – это навигатор, который помогает отыскивать возможности получения общественного признания. Наш мозг хочет уважения других, поскольку такое уважение имеет большое значение с точки зрения перспектив выживания. Испытывать гордость за себя – это больше, чем просто тихонько об этом думать. Это чувство подразумевает вашу способность сказать другому живому существу: “Смотри, чего я добился!” Просьбы к другим людям относительно признания ваших достижений могут нести с собой значительную долю риска, поскольку реакция может вас серьезно разочаровать. Люди часто прибегают к тактике самозащиты, убеждая себя, что общественное признание не так уж и важно или что оно безнадежно несправедливо. Но такие объяснения не воспринимаются нашим мозгом млекопитающего, жаждущим ощущения надежности, которое приносит с собой уважение со стороны группы или общества.

Всю вашу жизнь вы можете стремиться к тому социальному положению, которого в данный момент не занимаете. Или вы можете сами создать у себя такие нейронные цепи, которые будут вызывать позитивные эмоции от того, чем вы в данный момент располагаете.

Ценить то, что мы имеем, сложно, потому что мозг инстинктивно пытается обнаружить, чего мы в данный момент лишены. Для нас естественно жалеть о некоторой утрате личных интересов, когда мы испытываем поддержку группы. И наоборот, естественно жалеть об утрате социальных связей, когда мы оказываемся наедине с собой. Мы хотим всего и сразу. Но право выбора – это часть человеческого существования. Вместо того чтобы впустую грезить об исчезновении выбора, гордитесь тем, что можете им управлять.

Удовлетворять свои потребности самостоятельно может быть тяжело. Но в зависимом положении, когда ваши потребности удовлетворяются другими, “гормоны радости” просто не вырабатываются. Они синтезируются именно тогда, когда вы сами боретесь за удовлетворение своих нужд.

Разговоры о “хороших решениях” и “плохих решениях” создают впечатление, что в жизни каждого из нас существует некий оптимальный путь. Если вы в это верите, то все время подсознательно сравниваете свою жизнь с идеалом, которого не существует. Это может принести много разочарований и ощущение того, что вы следуете по неправильному пути, даже когда все складывается хорошо. Вместо этого нужно привыкнуть к мысли, что у вас всегда будут победы и неудачи, потому что мозг устроен так, чтобы непрерывно искать вознаграждений и избегать боли.

Мозг никогда не прекратит заботиться об обеспечении вашего выживания. Он берет на вооружение то, что у вас уже есть, и стремится получить больше: больше вознаграждений (дофамин), больше физической безопасности (эндорфин), больше социальной поддержки (окситоцин) и больше уважения окружающих (серотонин). Эти стремления вашего мозга сопряжены с риском. Он постоянно решает, где что можно отдать, чтобы в другом месте получить больше. И что характерно: приняв решение, вы можете и не получить ожидаемого. Разочарование может склонить вас к тому, чтобы “перебросить” трудные проблемы кому-то еще. Однако помните: вы получите гораздо большие порции ваших “гормонов радости”, если сами понесете бремя принятого решения.

Вы, конечно, слышали о том, что счастье приходит к человеку от беззаветного служения другим. Звучит это прекрасно, но следует помнить о том, что мозг мотивируется ожиданием вознаграждения. Если вы посвящаете жизнь другим, то вольно или невольно ожидаете получения за это вознаграждения. И если оно отсутствует, вы испытываете чувство дискомфорта. Дело может кончиться серьезными нервными потрясениями, и вы не будете понимать их причину до тех пор, пока не осознаете, что ожидали вознаграждения. В конце концов вы принесете в мир плохое, тогда как хотели сделать его хорошим. Поэтому вы сможете принести миру пользу, если будете реально воспринимать свои эгоцентрические устремления. А ведь многие люди отказываются делать это, так что мир до сих пор полон сердитых людей, которые ругают его за эгоистичность, в то же самое время искренне веря в свой альтруизм и бескорыстие.

Кора нашего головного мозга натренирована на то, чтобы искать нужную ей информацию. Если вы не захотите замечать того хорошего, что вас окружает, это хорошее легко ускользнет от внимания. А если вы начнете его искать, создастся впечатление, что вы распыляете свое внимание. Но плохое в нашей жизни предсказать очень трудно, а долгое состояние “осажденной крепости” может истощить ваши ресурсы. Так что именно состояние счастья и комфорта готовит вас к превратностям жизни гораздо лучше, чем состояние дискомфорта и напряженности.

Ошибка – это признак не вашей неумелости, а всего лишь того, что вы сталкиваетесь с неизведанным, которое надо изучить, чтобы с ним справиться.

...Выход состоит в том, чтобы подчиниться стремлению вашего исторического мозга к обеспечению своего статуса. Нельзя ненавидеть это стремление, потому что иначе дело кончится тем, что вы станете ненавидеть себя и всех вокруг. Просто воспринимайте это как данность и цените свою способность направлять энергию на различные цели.

О веганстве.

Долго во мне зрело это решение, и вот созрело. А еще сели смотреть с П. вчера вечером фильм "Земляне" об использовании человеком животных. Видео скрытыми камерами со скотобоен. Я выдержала только первые минут 30, дальше просто ревела белугой. Их глаза - ну как у Лисы вот под боком. Или у Помби. Или вот Грушка истошно кричит рядом, просит ее погладить. И так смешно сопит во сне. Или Хаку, которая всегда сворачивается калачиком под боком и мурчит, мурчит, мурчит. Всех я их знаю и люблю. А все остальные где-то там...

Мы привыкли думать, что это какие-то абстрактные животные. Да что там, мы вообще очень удобно выключили это знание из своего сознания. Но они такие же реальные, как и Помби, как и Хаку, как Сонька, Алиска. Но они рождены, живут и умирают в невероятных муках, чтобы мы могли полакомиться вкусным сыром, сметанкой, творожком. Чтобы ходили в шубках из натурального меха. Чтобы носили модные сумочки из кожи. Чтобы покупали дорогие брендовые духи. Чтобы мягонько было спать на шелковых простынях. Через какие муки проходят животные, чтобы у нас все это было - словами не описать. Лучше бы их сразу убивали. Лев, раздирающий зубами антилопу - агнец безвинный по сравнению с тем, что делает с животными человек.

Как же мы, в 21 веке, цивилизованное общество, пережившее периоды рабства, средневековья с его пытками и сжиганием женщин заживо, фашизм, концентрационные лагеря - как мы не видим, что это суть одного явления? Что мы себе говорим? Что люди - хищники, что сильный убивает слабого, так заложено природой. Да пусть так. А искусственно выращивать, мучить, миллионами мучить, содержать в страшных условиях, убивать ужаснейшими способами - это тоже природой заложено? Лев так поступает с антилопой? Что же мы творим с себе подобными? Разве наличие интеллекта не означает, что мы должны быть мудрее? Почему с разумом пришла не мудрость и эмпатия, а запредельная жестокость? У нас, в отличие от льва, есть выбор. У нас есть возможность жить полной жизнью, есть вкусную пищу, одеваться красиво и модно, не причиняя страдания животным.

Я по себе знаю, что в сознании большинства людей веган = поехавший, фанатик, заняться ему нечем. Примерно в одном ряду со всякими свидетелями Иеговы и сектантами. Мы привыкли так думать. Мы привыкли думать, что это законы природы. Но в природе нет такой беспредельной жестокости. Люди принесли столько насилия, ненужных совершенно убийств, жертв, но по-прежнему зовут это законом природы. Природой не задумано устраивать вивисекции, сдирание шкур и разделку животных заживо, убийство быков и цирки ради забавы. ЭТОГО в природе нет. Поэтому давайте называть вещи своими именами - убийство ради пропитания, быстрое, относительно гуманное, за неимением иных способов выжить - это одно. Это спорный вопрос, я его ни поддерживаю, ни отрицаю, и речь сейчас не о нем. А вот то, что происходит в мире сейчас - это совсем другое. Это вообще к законам природы не имеет никакого отношения. Это человеческие зверства, которым нет названия, нет объяснения.

Я, увы, не могу изменить эту систему. Но я могу не вносить свой скромный вклад в финансирование этой страшной машины.

Марта Стаут "Социопат по соседству..."

Многие специалисты в области психического здоровья рассматривают состояние малозначимой или отсутствующей совести как "диссоциальное расстройство личности". Это - не поддающийся коррекции дефект, который, как теперь считается, свойственен примерно 4% населения - т.е. одному из двадцати пяти человек. Без мадейшего укола вины или раскаяния один из двадцати пяти может сделать вообще что угодно.

Один из наиболее часто наблюдаемых признаков - яркое поверхностное обаяние, которое позволяет истинному социопату соблазнять других людей. Социопаты обладают своего рода харизмой, которая помогает им казатсья интереснее, чем большинство нормальных людей. Они спонтаннее, живее или сексуальнее, чем остальные. Иногда эта "социопатичесская харизма" сопровождается грандиозным чувством собственной ценности.

Социопат не чувствует эмоциональной привязанности к людям, вообще ни к кому. Он холоден как лед.

Чаще всего люди, действия которых мы оцениваем как абсолютное зло, не видят ничего плохого в своем способе бытия. Социопаты всегда октазываются признавать ответственность за принятые им решения и за последствия этих решений. Фактически отказ видеть результаты своего дурного поведения, признавать свою причастность к ним - "последовательнная ьезответственность" - это краеугольный камень диагноза антисоциальной личности.

Люди без совести склонны верить, что их способ бытия в мире лучше и выше нашего.

Совесть - создатель смысла. Как чувство ограничения, она коренится в наших эмоциональных связях друг с другом, и это она удерживает жизнь от превращения в ничто, кроме долгой и, по сути, скучной игры в господство над нашими собратьями.

в 1961-62 гг. профессор Йельского универститета Стэнли Милгрэм разработал и заснял один из самых поразительных из когда-либо проводившихся психологических экспериментов. <....> Многократно подтвержденный результат заставил Милгрэма сделать заявление: "Существенная доля людей делает то, что им говорят, независимо от нравственного содержания поступка и без ограничений со стороны совести, до тех пор, пока они верят, что команда исходит от законной власти". Мигрэм предположил, что власть усыпляет совесть главным образом потому, что законопослушный человек производит "корректировку мыслей", которая заключается в том, чтобы не нести ответственности за свои собственные поступки. Т.е. в своем сознании человек больше не представляет себя несущим моральную ответственность, он - агент внешнего авторитета, которому делегируется и отвественность, и инициатива.

Алчный социопат всерьез думает, что жизнь обделила его, не одарив, как других людей, и поэтому надо сравнять экзистенциальный счет, вызывая разрушения в чужих жизнях. Он полагает, что природы, обстоятельства и судьба пренебрегли им и что унижение других людей - это единственное средство стать могущественным.

Обаяние, хотя связь может показаться противоречащей интуиции, является основной характеристикой социопатии.

На самом деле одна из наиболее ярких характеристик действительно хороших людей состоит в том, что они почти никогда не бывают полностью уверены в своей правоте. Они постоянно переживают сомнения, рефлексируют и подвергают свои решения и действия строгому контролю чувства долга, коренящегося в их привязанности к другим людям.

Социопатия - это больше чем просто отсутствие совести, что само по себе достаточно трагично. Социопатия - это неспособность обрабатывать эмоциональные переживания, в т.ч. любовь и заботу, кроме случаев, когда такой опыт можно подвергнуть анализу как холодную интеллектуальную задачу.

Социопат - это тот, кто "не соответствует нормам", или кто "не бывает моногамным", или кто "не выполняет финансовые обязательства" именно по той причине, что любое обязательство - это чувство по отношению к существу или к группе существ, которые являются эмоционально значимыми. А для социопата мы просто незначимы.

Социопатия холодна по самой своей сути, как бесстрастная игра в шахматы. Этим она отличается от обычной двуличности, нарциссизма и жестокости, которые часто полны жара эмоций.

Нарциссизм в метафорическом смысле - это половинчатая социопатия. Даже клинические "нарциссы" способны испытывать большинство эмоций так же сильно, как и другие люди, - от чувства вины и печали до отчаянной любви и страсти. Отсутствующей половиной является критически важная способность понимать, что чувствуют другие люди. Нарциссизм - это нарушение не совести, а эмпатии.

Бенжамин Килборн "Исчезающие люди. Стыд и внешний облик"

Контролируя то, как мы выглядим в глазах других, мы стараемся контролировать то, как мы выглядим в собственных глазах (и то, что чувствуем по этому поводу).

Нераспознанный или избегаемый стыд вызывает разрушающие действия и горе в любых человеческих взаимоотношениях.

Подобно Алисе, мы можем чувствовать себя большими или маленькими как по нашим собственным внутренним меркам, так и по тем меркам, по которым, как мы видим и\или воображаем, другие оценивают нас. Когда это чувство такое же нестабильное, как у Алисы, мир кажется абсурдным, сюрреалистичным и бессмысленным. В таком случае человек перестает серьезно воспринимать оценку и критику других людей, либо возникает желание просто «убрать» того, кто смотрит на него. Вы помните, что лилипуты хотели выколоть Гулливеру глаза, чтобы он не заставлял их чувствовать себя маленькими. Ослепленный, он не смог бы видеть то, что они не хотели бы ему показывать, и то, что они не хотели бы замечать в себе сами.

Отто Фенихель как-то заметил, что «мне стыдно» означает «я не хочу, чтобы меня видели», и что стыд и «не глядение» идут рука об руку.>

Чрезмерный невыносимый стыд приводит к утрате самости, а утрата самости порождает еще больший стыд. А бессознательный стыд приводит к большей зависимости и от того, какими нас видят другие, и от нашего представления о том, что они видят.

Лица, проявляющие нарциссическую патологию, особенно подвержены стыду. Они не только не могут успешно прятать свою боль, говорить или забывать о ней, они также испытывают дискомфорт из-за собственной ранимости. Эти люди боятся, что окружающие могут заметить, насколько травмированными, уязвимыми или неполноценными они себя чувствуют. Несмотря на мнение окружающих, что они поглощены собой, и критику их за то, что они не вступают в драку или являются недоступными, нарциссические личности обязательно, хотя и ненамеренно, зависимы от других людей.

Философия Одежды Тюфельсдрока, как и концепция образа тела, основана на предположении, что целостное и гармоничное ощущение себя невозможно, что идентичность постоянно меняется, она связана с окружающей обстановкой и зависит от обстоятельств, а основополагающее значение имеет, прежде всего, внутренняя фантазийная жизнь и способность воображать.

Инстинктивное желание закрыться и спрятаться, переживание стыда включают механизмы защиты от того, что другие увидят нас в регрессии, увидят нас травмированными, увидят нас чувствующими беспомощность и так далее.

Многое в успехе анализа пациентов, которые были травмированы, заключается в позволении им принять еще более сильную боль, от которой они убегали всю свою жизнь.

О переносе

В психологии под переносом принимается перемещение чувств с реального объекта (которому они и были изначально адресованы) на объект-заместитель. Образцом выступает эмоционально значимый человек, обычно из прошлого, отношение к которому мы переносим на людей, с которыми взаимодействуем теперь.

Перенос — это не разрядка своих эмоций (например, агрессии) на объекте-заместителе. При «скидывании» агрессии мы разряжаем напряжение на более слабом человеке. При этом мы понимаем, что не он является причиной нашего дискомфорта и что мы «просто» срываем на нем злость. При переносе тоже имеет место перемещение чувств, но мы этого перемещения не осознаем и реагируем на другого человека так, как будто это некая личность из нашего прошлого.

Человек переносит чувства с бывших в прошлом значимых отношений в новые отношения. Например, сын сверхопекающей матери с большой долей вероятности станет искать себе женщину, способную играть в его жизни аналогичную роль. Более того, он «постарается» увидеть искомые авторитарные черты и в женщине, их не имеющей. Увидит и станет взаимодействовать с ней, исходя скорее из этих приписываемых качеств, нежели из реально ей присущих.

Как проявляется перенос? Прежде всего, периодическим воспроизведением одной и той же ситуации в отношениях. Простейший пример: женщина, убежденная, что «все мужики сволочи». И действительно, раз за разом ее отношения разрушаются. «Образцом» мог послужить некий конкретный мужчина, который действительно соответствовал определению «сволочь».

Наша психика инертна и ленива, применить готовый шаблон к новой ситуации ей гораздо проще, чем вникать в нее и выстраивать отношения с нуля. Действие по шаблону требует гораздо меньших затрат энергии, а для подсознания не существует настоящего и прошлого. Вот мы и пытаемся воспроизвести в новых отношениях те, давно ушедшие в прошлое.